На сайте Knowrealty.ru вышло обстоятельное интервью с призером конкурса «Золотой Трезини-2018» — автором нетривиального и даже радикального проекта Safoshkin-house, саратовским архитектором Евгением Спириным.

Напоминаем, что уже сейчас идет прием заявок на участие в конкурсе «Золотой Трезини-2019». Стать участником можно до 15 октября 2019 года включительно. Лучшие проекты участников «Золотого Трезини» пополнят собрание Генерального партнера конкурса — Государственного музея истории Санкт-Петербурга.  

Проект Safoshkin-house архитектурного бюро Spirin Architecs, получивший в прошлом году спецноминацию “Золотого Трезини”, — это лаконичный дом-мост, который должен появиться в деревне Вирки под Питером. Knowrealty.ru встретился с архитектором бюро Евгением Спириным и узнал, как сама природа задаёт вектор, почему городам без корней проще быть современными и как по зданиям вокруг определить степень демократичности в стране.

Проект Safoshkin-house. Архитекторы: Евгений Спирин, Марина Спирина. Визуализация: Алексей Селиванов. Адрес: Ленинградская область, Вирки. Проект: 2018.

— Как появился Safoshkin-house?

—  Этот дом был, в общем, создан природой. Участок под строительство находится под Питером, в деревне Вирки. Там совершенно непитерский пейзаж, он какой-то степной. Когда у заказчика появилась земля, он предложил: “Давай спроектируем дом из газобетона”. Я согласился. А потом он прислал готовый чертёж. Я спрашиваю: А я тебе тогда зачем? В таком ключе работать мне совершенно неинтересно, всё это плохо влияет на карму. К сожалению, много архитекторов этим страдает, а иногда надо просто отказаться от заказа. Но мне помогла весна. Заказчик приехал на участок сделать видеосъёмку, а там — сплошным потоком вода. Поле в том месте имеет достаточно развитый уклон, и весной на протяжении километра — верховодка сантиметров 12. Я за это ухватился. Нет, — говорю, — как обычно тут дом строить нельзя, надо его поднимать. Не  бороться с водой, не создавать дамбу, не делать гидроизоляцию, барьер, а поступить так, как люди поступают с реками-подчиниться, перекинуть мост. Так возникла идея создать дом на стойках, оторванный от земли — дом-мост, простой и лаконичный.

В качестве прообраза я видел знаменитую виллу Фарнсуорт архитектора Мис Ван дэр Роэ. Дом был построен в 50-х годах в пойме реки Фокс для женщины-врача. В определённое время года этот участок затапливался, а подъём на стойках дом защищал. Потом, к слову, Ван дэр Роэ долго судился с заказчицей. Итоговая смета, которую он предоставил Фарнсуорт, была гораздо больше, чем он предполагал изначально. Заказчица была шокирована и Роэ недоплатила. Хотя в итоге получился шедевр мирового уровня. Вот почему я всегда говорю: любую смету, озвученную подрядчиком вначале, умножайте на 2, а лучше — на 2,5. Это и будет реальная стоимость.

Дом Фарнсуорт, 1971 год, штат Иллинойс. “Стеклянный дом” построен по проекту немецкого архитектора Людвига Мис ван дер Роэ в 1951 году для Эдит Фарнсуорт. Photo: Jack E.Boucher.

— Заказчик сразу проект понял и принял?

—  Мой заказчик — человек с казацкими корнями, и сразу ему было тяжело принять то, что мы сделали. Но на следующее утро, после того, как я ему скинул проект, он позвонил со словами: “Слушай, а я начинаю понимать идею“.

 

— Вы с этим проектом и спецномиацию на архитектурно-дизайнерском конкурсе “Золотой Трезини” в Питере взяли.

— Да, я подал заявку на участие в последний момент, так что наш проект на конкурсе стал неожиданностью. В итоге мы получили номинацию галереи дизайна bulthaup, продвигающую идеи современного искусства, дизайна и архитектуры.

Лина Перлова, основатель и совладелец галереи дизайна bulthaup, вручает премию Евгению Спирину. “Золотой Трезини”, ноябрь 2018.

— Вы, когда подавали заявку на “Трезини”, шутили, что, учитывая классицистичность жюри, участвовать в конкурсе страшно. Почему такой крупный конкурс обычно отдаёт предпочтение не авангардному и модерновому, а классическому?

— Потому что это Питер. Я прекрасно понимаю Степана Липгарда, который в Москве делал сталинское ар-деко, а, переехав в Санкт-Петербург, ушёл в совершенно питерские истории — даже на архитектора-художника с таким мощным бэкграундом город влияет сильно. Думаю, и я, если бы пожил и попроектировал там лет пять, делал бы что-то похожее немецкую неоклассику с шпееровскими корнями. К тому же все архитекторы, работающие в классике, уезжают в Питер. Поэтому авангард там воспринимается тяжело. В других городах нет таких корней, и предположу, что именно поэтому нам свободнее и легче заниматься современным. Хотя, если говорить о конструктивисте Татлине, то его знаменитая башня для Коминтерна была спроектирована именно там.

По проекту, башня Татлина (она же — Памятник III Коммунистического интернационала), состоящая из нескольких вращающихся вокруг своей оси зданий, предназначалась для работы членов Коминтерна. Также там должны были располагаться помещения для съездов, типография, информационное бюро, телеграф и т.д. Фото 1919 г.

В 2011 году архитектор Джереми Диксон создал коллаж Re-creating Tatlin’s Tower, показывающий, как башня должна была выглядеть в реальности. И в панораме Питера здание коминтерна выглядит колоссально. На мой взгляд, очень авангардно и красиво, хотя реально башня должна была находиться на Петроградской стороне.

Фото: https://dixonjones.co.uk.

— Если в других городах заниматься современным проще, почему там так много неоклассики?

— Беда в том, что в Саратове, скажем, исторически купеческом, люди по-прежнему ассоциируют себя с купцами, хотя таковыми не являются. Но если вы показываете преемственность в архитектуре, то ходите в сюртуках, ездите на карете, пользуйтесь почтовыми голубями — это будет соответствовать тому, что вокруг. Если бы наши предки мыслили такими категориями, мы бы до сих пор жили в пещерах, повторяя их из века в век. Но человечество совершенствовало себя, в жилье в том числе, а тут вдруг мы почему-то решили остановиться. И эта история повсеместна, то же я наблюдал в Казани, например. Там всё невероятно круто с благоустройством и сохранением наследия, но современной архитектуры практически нет, а то, что есть — очень плохо. Проблема в том, что все эти здания проектируют современные архитекторы — с современной школой и базой. А потом получается: в неоклассическом здании пилястра вдруг обрывается на уровне цоколя — у нее просто нет базы, она висит в воздухе. За качеством отделки и дорогими материалами скрывается дикое упадничество.

 

— У обывателя есть определенные стереотипы. Вход в дом не может быть на уровне земли, потому что зимой его заметёт снегом. Здание не может быть чёрным, потому что при трёх солнечных месяцах в году это слишком мрачно. Крыша не может быть плоской, потому что там будет скапливаться снег. И опыт других стран со схожими климатическими условиями пока не помогает. Вам сложно эти стереотипы обходить?

—  Сейчас достаточно легко, потому что есть экономические обоснования. Я только сдал проект, где мы с заказчиком на цифрах просчитали кровлю двухскатную и кровлю плоскую. Разница — в 240 тысяч, так что выбор очевиден.

Проект Otolegov-hous с использованием плоской кровли. Архитектор: Евгений Спирин, Марина Спирина. Визуализация: Алексей Селиванов. Адрес: Саратовская область, с. Усть-Курдюм. Проект: 2019.

Та же история, когда начинаешь считать, во сколько обойдётся подвал. Я его воспринимаю, когда нет реальной угрозы подтопления. В остальных случаях мы стараемся делать дома без подвалов. Это огромные затраты, а жильцы никогда туда не спускаются. Потом думают: может, бильярдную сделать? И покупают бильярдный стол. И это как джакузи в начале 2000-х: все хотят, но никто в итоге не пользуется. Мы в проектах стараемся уходить от таких затрат. Дом должен быть экономичным. У нас ведь как? Недвижимость — как колоссальный якорь, который держит, тащит за собой. Любое строительство дома из кирпича — история на десятилетия. За эти годы много всего происходит, вплоть до распада семьи. Или стали люди в 40 дом строить, к 50-ти  закончили. Но дети выросли, уехали,а родители теперь сидят в 400-метровом доме и не знают, что с ним делать, потому что покупать его никто не станет. У меня отношения к жилью именно такое: его должно быть легко оставить, даже если оно не продастся.

 

— Возвращаясь к дому Сафошкина: форма здесь кажется первостепенной. Были трудности с внутренней планировкой? Всё-таки это нестандартное вытянутое пространство 36×6 м.

— Нет, не было, напротив. В начале 10-х годов у нас был программный дом Nautilus, и мы в нём зафиксировали своё отношение к жилью. Нам проектировать вытянутые дома — дома-корабли, дома-лайнеры — гораздо проще. Я когда начинаю размышлять на эту тему, понимаю, что интерес к линейной архитектуре связан с моим отношением к Волге и степи. Я родился в Балаково, долго прожил там и помню, как в детстве залезал на подоконник и наблюдал, как по судоходному каналу идут корабли. И вся эта линейность и Волга вообще — единственное, что держит меня от переезда из Саратова.

Архитектор: Евгений Спирин. Адрес: Москва, Дмитровское шоссе, пос. Немо. Площадь участка: 4020 кв.м. Общая площадь: 280 кв.м + терраса 233 кв.м. Визуализация: Загороднов О.А. Проектирование: 2008—2009 гг.

— Архитектура отражает действительность?

— Есть такой историк архитектуры и искусствовед — Владимир Паперный. Так вот у него есть теория соответствия архитектуры социальному устройству общества. Если она линейная, неиерархичная, как колонна на постаменте, то политический строй демократичный. Если же мы видим условные сталинские высотки — строй тоталитарный. Судя по тому, что строится сегодня, однозначного диагноза не поставишь. Неоклассика — плохого или хорошего качества — спокойно соседствует с современными проектами. Сейчас время эклектики, нет ничего чистого. Вот почему я с определенной осторожностью отношусь к заявлением о том, что мы живем при диктатуре — я всё воспринимаю через архитектуру и вижу, что она совершенно не тоталитарна. Но времена так меняются, что, возможно, эта оценочная шкала больше не работает.

 

— Может ли в нашей архитектурной истории повториться золотой период, как это случилось в начале 20-го века? Или “Ренессанса” ещё долго не предвидится?

— Любой стиль рождается из общественного движения. Конструктивизм породила революция и смена строя. Тогда изменилось всё, и перемены общественные повлекли за собой появление нового типа зданий и нового мышления. Сейчас многие спорят, кто у кого что позаимствовал: советские конструктивисты у немецкой Bauhaus или наоборот. Я думаю, это параллельные явления, но, однозначно, самые передовые архитектурные перемены происходили здесь. В капиталистическом обществе просто не было социального заказа, который у нас породил новую архитектуру: клубы для рабочих, дома-коммуны, фабрики -кухни. Чтобы появилось новое направление, должна  либо произойти смена строя, либо должен появиться невероятный материал с новыми физическими свойствами, который даст новые возможности в проектировании. Но я в это не верю — Пантеон тоже был сделан из бетона.

Текст: Юлия Исаева

Оригинал публикации: https://knowrealty.ru/saphoshkin-house-i-razgovory-ob-arhitekture/

«Золотой Трезини» в социальных сетях:

Facebook: https://www.facebook.com/goldtrezzini
ВКонтакте: https://vk.com/goldtrezzini
Инстаграм: https://www.instagram.com/goldtrezzini

Подписка на новости

 


Партнеры конкурса
Генеральный партнер
При поддержке
При поддержке


Официальный отель конкурса


Стратегический партнер церемонии награждения

Официальные партнеры церемонии награждения











Генеральный информационный партнер церемонии награждения
Стратегический информационный партнер церемонии награждения

Партнеры церемонии награждения


Официальный кондитер конкурса

Официальный партнер банкета


Официальный партнер банкета
Титульный партнер

Федеральный партнер
Генеральный PR-партнер


Генеральный интернет-партнер
Эксклюзивный интерьерный партнер
Юридический партнер

Официальные партнеры

Информационные партнеры