Доменико Трезини. Истинный и мнимый

Оргкомитет премии «Золотой Трезини» предлагает статью известного археолога, исследователя истории Петербурга и автора книги «Летний сад Петра Великого» Виктора Абрамовича Коренцвита, посвященную загадкам авторства ключевых архитектурных памятников Санкт-Петербурга первой трети XVIII века. Наряду с известными фактами о Трезини вы найдете здесь неизвестные и даже сенсационные открытия, аргументы и гипотезы, раскрывающие подлинную роль первого архитектора Петербурга.

Предисловие

Жизни и творчеству архитектора Доменико Трезини посвящена обширная литература [1]. Кратко напомним, что в 1703 г. архитектор, заключив в Копенгагене с русским посланником Измайловым договор, приехал в Москву, а в феврале 1704 г. перебрался в Петербург, в котором работал до конца жизни. Умер в 1734 г., в возрасте около 64 лет. Доменико Трезини вошел в историю как первый архитектор Петербурга. В литературе его даже называют главным архитектором, но официально такой должности не существовало. Петр предпринял попытку ее ввести, пригласив в Россию французского архитектора Леблона. «Сей мастер из лучших и прямое диковинкою есть, как я в короткое время смог рассмотреть», — писал А. Д. Меншикову. Государь потребовал: «объяви всем архитекторам, чтобы все дела, которые вновь начинать будут, чтоб без его подписи на чертежах не строили, также и старое, что можно еще исправить» [2]. Петр и на этот раз опередил свое время, точно определив обязанности главного архитектора. В 1716 г. приехали в Россию К. Растрелли и Г.-И. Маттарнови. Судить об их способностях Петр мог лишь с чужих слов, но он знал и, очевидно, не преувеличивал дарования тех немногих, что уже трудились в Петербурге: Киндлер, Швертфегер, Браунштейн и Трезини. Наказ Леблону «старое, что можно еще исправить» прямо касался деятельности этих мастеров. Ничего хорошего из этого не вышло. Как только Меншиков прочел архитекторам указ, чтоб все «онаго Леблона были послушны», Растрелли тотчас запросился в отставку. Поддавшись на уговоры, согласился остаться, но вовсе отказался от архитектурной практики, лишь бы не показывать чертежи Леблону. Посыпались жалобы на самоуправство генерал-архитектора. Маттарнови и Браунштейн заявили, что он остановил строительство Грота в Летнем саду и дворца Монплезир в Петергофе. Государь запретил Леблону что-либо менять в утвержденных проектах. По возвращении в Петербург Петр подверг критике самого Леблона и уже никому больше не предлагал должность главного архитектора.

Каменное домостроение в городе началось в 1707 г. с возведением палат А. В. Кикина на берегу Невы у Адмиралтейства. В краткий период 1710–1713 гг. в новой столице построено еще несколько зданий. Оказалось, что в эти годы, кроме Д. Трезини, работал в Петербурге некий «неизвестный архитектор», по проектам которого возведены Нагорные палаты (Большой дворец в Петергофе), Екатерингофский дворец, Первый каменный Зимний дворец, Кикины палаты, Золотые хоромы в Третьем Летнем саду, палаты А. Д. Меншикова на Васильевском острове и в Ораниенбауме. Позвольте, — мне возразят, — автор последних известен — архитектор Фонтана. Если у кого-то и есть сомнения, то только в том, как же его звали: Джованни Мария или Франческо Фонтана? Но вот мнение специалиста: «Фонтана, — читаем у Т. А. Гатовой, — вел архитектурные постройки и в Петербурге. В самом начале 1710-х годов ему было поручено продолжать строительство Дворца Меншикова на Васильевском острове… Очевидно, он осуществлял и „архитектурный надзор“ над сооружением Ораниенбаумского дворца, но не больше… Скорее всего, проект принадлежал какому-нибудь крупному западноевропейскому архитектору, а Фонтана и другие архитекторы осуществляли этот проект» [3]. Кто же этот загадочный архитектор?

Летний дворец Петра I

К числу построек «неизвестного архитектора» принадлежит и дворец Петра I в Летнем саду. — Ну уж нет! — вновь слышим возражения, — всем известно, что дворец построен по проекту Трезини. Однако в авторитетном справочном издании «Памятники архитектуры Ленинграда» (1976 г.) сказано, что «проект дворца разработан, по-видимому, Д. Трезини» [4]. На эту корректную оговорку обычно не обращают внимания. Первый Летний дворец, первый архитектор Петербурга и Петр тоже Первый. Все сходится. «Чего ж вам больше? Свет решил», «и вот общественное мненье».

Разгадать тайну Летнего дворца помог архивный документ — копия раннего проекта Летних палат в собрании музея Академии художеств в Петербурге [5].

Илл. 1. Петр I (?). Проект Летнего дворца. 1710 г.

Известный узкому кругу специалистов чертеж впервые был опубликован в 2009 г. [6]. Не вдаваясь в подробности, отметим: проект содержит ошибки, грубейшая из которых бросается в глаза: фасад не соответствует плану в размещении оконных проемов. Такую ошибку ни в коем случае не мог допустить профессионал.

Чтобы лучше понять все своеобразие этого проекта, надо вспомнить историю хором — предшественников Летнего дворца. По свидетельству А. Д. Меншикова, Первые хоромы были построены в 1703 г., то есть, заметим, еще до приезда в Петербург Трезини. По счастью, сохранились шведские (так называемые «шпионские») планы Петербурга 1706–1708 гг., на которых показан этот «Zarens huus» («Царский дом») [7].

Илл. 2. «Царский дом». Фрагменты карт Петербурга и его окрестностей, составленные по показаниям дезертиров и пленных. 1708 г.

В 1706 г. Петр I приказал «все строение с сего берега свезть и дворы на другую сторону Малой речки» [8]. Тогда же Петр I поручил мастеру Ивану Матвееву (Угрюмову) построить новые хоромы. Получив некий чертеж, Матвеев немедленно приступил к работе, и уже в следующем году дом был почти готов, о чем А. В. Кикин в июле 1707 г. писал в Варшаву Петру: «Как огородное, так и хоромное строение в доме вашем в половину сентября скончитца» [9]. В том же июле Матвеев умер, и встал вопрос, кто же его заменит: «Кинтлер (Ганс Киндлер), Дрезини» или «живописец Федор Васильев». То есть любой из них мог бы довести дело до конца, так как хоромы были практически готовы. Очевидно, никто из них не был автором проекта, иначе и не было бы вопроса, кому завершать строительство.

Где бы ни был Петр, он постоянно справлялся о своем дворце. «О хоромах писма от Ивана Матвеева не бывало ко мне, — писал Петр из Лемберха (Львова) 19 марта 1707 г., — аднакож сие надлежит исправлять, хотя помалу» [10]. «Я уже давно не имею от вас письма, — писал 3 августа 1707 г. Кикину из Варшавы, где лихорадка приковала его к постели, — и что у меня делается на дворе, не знаю, а ныне, по смерти Ивана Матвеева, чаю и хуже. Прошу вас, чтоб вы на то дело призирали; и обо всем отпиши, что готово, и что нет, и как поспеет» [11]. И в том же письме делает удивительную приписку: «Щербаку и Астровскому скажи, что они ко мне не пишут о моем дворе, а паче о огороде, за то им сам привезу по кафтану стеганаму доброму» [12]. Возможно, именно эти двое должны были поставить хоромы. Теребил Матвеева, Кикина, Сенявина, упрекал Меншикова, что тот более заботится о строительстве своего дворца, чем царского, от Островского и Щербатова требовал регулярных отчетов и всем пенял за задержку. Откуда такое беспокойство, сродни тревоге обманутых дольщиков наших дней? С таким нетерпением ждет известий сам автор проекта, лишенный возможности лично наблюдать за стройкой. В 1708 г. полностью законченные хоромы были поставлены на месте Первых хором, перенесенных тогда же на левый берег Фонтанки, по нашему мнению, на территорию Сытного двора, в складских помещениях которого хранились съестные припасы к царскому двору [13].

На планах Петербурга 1730-х гг. рядом с Партикулярной верфью напротив Летнего дворца показаны Сытный двор и «Запасный дворец». «Дворцами», как известно, назывались тогда только царские дома.

Илл. 3. Запасный дворец на Сытном дворе. Фрагмент плана Санкт-Петербурга. 1753 г.

Вторые хоромы простояли в саду так же недолго, как и Первые. В января 1711 г. Петр приказал Меншикову: «…палаты на месте нынешних хором, буде не поспеют будучим летом, то хотяб фундамент зделать, а хоромы перенесть в новое место, что близ Калинкина… На новом месте близ Калинкина устроить по чертежу» [14]. В феврале 1711 г. их перенесли в основанную близ Калинкиной деревни усадьбу Екатерингоф и в том же месяце приступили к строительству каменного Летнего дворца.

Илл. 4. А. Ростовцев. Гравюра «Екатерингофъ». 1716 г.

Екатерингофский дворец постигла трагическая участь. В 1920-х гг. он неоднократно горел, а в 1926 г. после очередного пожара был разобран на дрова. Гибель царских хором, подлинного творения самого Петра, — невосполнимая потеря.

А. Е. Ухналев обратил внимание на сходство плана Екатерингофского с планом Летнего дворца, «составленного, скорее всего, самим Петром» [15].

Илл. 5. Екатерингофский дворец. План.

«Оставив в стороне выяснение вопроса о происхождении необычного плана здания, — пишет исследователь, — мы вынуждены признать, что каменный Летний дворец получил его в наследство от деревянного предшественника». Однако важный вопрос о происхождении необычного плана не должен оставаться в стороне. Просмотрев всю доступную информацию по планировке зданий того времени, мы не нашли подобного Г-образного коридора нигде, кроме как на чертежах самого Петра. Государь иногда находил удивительные решения. Пример тому — его рукой выполненный план Новых палат (Второго Летнего дворца), в экспликации которого сказано: «M. Проходъ между каморов покрытой стеклом, в заворотах, где Q пумп для воды, а где R отход» [16].

Илл. 6. Петр I. План Второго Летнего дворца. 1721 г. (?).

Это опять же внутренний коридор, на этот раз в виде букв П. «В заворотах» Петр предлагал поставить насос, в другом — устроить выход воды. Расположенный в здании на первом этаже внутренний коридор имел, оказывается, стеклянную крышу и, следовательно, верхний свет [17]. Как архитектор Петр обогнал свое время минимум на полтора столетия!

Вернемся к раннему проекту Летнего дворца. Его фасад напоминает Первые хоромы (1703 г.), а внутренняя планировка — Вторые хоромы (1706 г.). Желание воспроизвести в Летнем дворце внешний облик Первых хором проявилось даже в том, что царь хотел разместить на боковых фасадах только 4 оконных проема — столько же, сколько их было в Первых хоромах. Потом передумал и увеличил количество окон до шести, что разумно, так как по размерам Летний дворец больше хором.

Если план здания начертал сам Петр, то кто нарисовал фасад? Нет данных, что царь вообще умел рисовать, да и не стал бы он тратить время, чтобы изображать коринфские капители, амурчиков в тимпане фронтона и женскую фигуру с венком на крыше (скульптура «Слава»)! Тот, кто нарисовал фасад, не соответствующий плану, вольно или невольно указал царю на его ошибку. В 1710 г. в Петербурге было три иностранных архитектора: Доменико Трезини, Ганс Киндлер и Франческо Фонтана. Первый занят на строительстве крепости; второй приступил к устройству фонтанов в Летнем саду (для того и был выписан из Нарвы). Фонтана, о ком речь впереди, — самый востребованный в городе архитектор. Ниже мы увидим, что как раз в годы строительства Летних палат (1710–1712 гг.) он сочинил проекты трех царских дворцов: Большого Петергофского, Зимнего и Золотых хором в Третьем Летнем саду. Не будем гадать, кто мог нарисовать фасад; отметим главное: внешнее сходство с Первым деревянным дворцом. О внутренней планировке этого дворца сведений нет, но, возможно, Петр считал ее столь удачной, что повторил во Вторых хоромах, а затем в Летнем дворце. Выскажем предположение, что Первые хоромы были дороги Петру как собственное его детище, и царь имел намерение повторить эти хоромы в камне.

После того как допущенные в проектном плане Петра ошибки были исправлены (добавлено девятое по счету окно), стало очевидно, что придется полностью изменить фасад: отказаться от центрального ризалита, фронтона, пилястр и пр. Существует мнение (ссылаюсь на искусственный интеллект), что Летний дворец построен по «образцовому проекту» Трезини. В 1710 г. не существовало никаких образцовых проектов. Неверно и другое распространенное мнение, будто Летний дворец сам послужил образцом для «домов именитых». Своеобразное здание ни для кого не стало образцом. В нем все необычно: с трех сторон окружен водой, на северном, обращенном на Неву фасаде — девять осей, на южном — восемь; шесть окон на боковых фасадах почему-то расставлены неравномерно, с разрывом посередине; единственный вход смещен к углу, не говоря уже о том, что лестница крыльца уходит прямо в воду гаванца. О не имеющем аналогов внутреннем изогнутом коридоре уже говорилось. Уникальный дворец! Его особенности позволяют безошибочно опознать руку Петра.

Илл. 7. М. Г. Земцов. Летний дворец. 1726 г.

Летний дворец не раз становился объектом натурных исследований [18]. К сожалению, в силу разных причин они не были доведены до конца. Остались недоуменные вопросы: что за каменные кладки находятся в подполье дворца, действительно ли у западной стены обнаружен фундамент предшествующих хором, как была устроена проточно-промывная канализация (да и была ли она вообще), когда в ХIХ веке первоначально окрашенный желтой охрой дворец был перекрашен в белый цвет, когда в ХХ веке появился фальшивый цоколь, восстановленный в наши дни вопреки утвержденному проекту реставрации, и т. д. [19] Загадки Летнего дворца ждут своих исследователей, но разгадка главной из них получила документальное подтверждение: Летний дворец построен по плану Петра I.

Первый каменный Зимний дворец

Архитектор Г. В. Михайлов высказал предположение, что Д. Трезини был автором проекта Первого каменного Зимнего дворца, построенного в 1711–1712 гг. на берегу Невы и Зимней канавки.

Илл. 8. А. Зубов. Гравюра. Первый каменный Зимний дворец. 1716 г.

«В прошлом 711 году октября … в поданом ведении в Канцелярию от строений за рукою архитектора Трезини написано. Присланы от г-на Корсакова из Новагорода иноземцы каменщики Ефрем Артов, Андрей Арп, в Санкт питер бурх к городовому строению … и начали работать августа с 17 числа в Зимнем доме ЕИВ» [20]. Это «ведение» и другие аналогичные документы однозначно указывают, что автором Зимнего дворца был первый архитектор города Доменико Трезини [21]. Однако документы не позволяют сделать столь однозначный вывод. Хорошо известно, что Трезини доводилось строить по чужим проектам, например — Второй Зимний дворец по проекту Маттарнови [22]. Американский исследователь Брук писал, что одновременно Трезини вел строительство от 30 до 50 объектов [23]. Ю. М. Овсянников на основе архивных документов привел точную цифру на период 1721–1722 гг. — 49 объектов [24]. Уточним, что значит «строил»: вел надзор, входил во все мелочи, знал подрядчиков и мастеров, распределял материалы и рабочую силу, подсказывал и поправлял и пр. А главное — понукал и поторапливал. В этом отношении и директора над строениями в Канцелярии городовых дел У. А. Сенявина, непосредственного начальника Трезини, можно считать строителем, как и генерал-губернатора Меншикова. И самого Петра мы с полным правом называем строителем Петербурга. Нас в данном случае интересует не кто строил, а кто сочинил проект.

Г. В. Михайлов, опираясь на гравюру А. Зубова (1716 г.) с изображением фасада Зимнего дворца и другие иконографические документы, дал реконструкцию плана здания. Убедившись в том, что точно такой же план имеют палаты Меншикова на Васильевском острове, исследователь пришел, по словам Ю. М. Овсянникова, к неожиданному выводу: «проекты каменных домов царя и генерал-губернатора принадлежат одному архитектору — Доменико Трезини» [25].

Илл. 9. Г. В. Михайлов. Палаты А.Д. Меншикова на Васильевском острове и палаты А. В. Кикина (реконструкция).

Вывод поистине неожиданный: палаты Меншикова заложены в 1710 г., на год раньше Зимнего дворца, и строил их состоявший на службе у светлейшего князя архитектор Франческо Фонтана [25]. «Вероятно, — предположил Г. В. Михайлов, — в создавшейся ситуации Меншиков мог использовать проект собственного дома, подвергнув его некоторой переработке». Меншиков передал Трезини на переработку якобы его же проект с условием сделать царю попроще? Конечно, Петр ни за что бы не позволил Меншикову строить неизвестно что, да и светлейший не решился бы на подобное самоуправство.

Из документов известно, что в январе 1711 г. Петр, покидая Петербург, отдал распоряжение Меншикову: «Зимнего двора маленькие хоромы, что на улицу, перенесть на петровский остров, ..., а на то место зделать новые по текену», то есть по приложенному чертежу [26]. Но вместо новых хором Меншиков возвел каменные палаты. Петр поблагодарил, но все же мягко упрекнул: «Благодарствую вашей милости за все труды ваши... только лутче б теми припасы и людмы, которые на зимнем дворе употреблены, на летнем дворе были, ибо двольно б хором небольших на Зимнем дворе были, а палаты напрасно, как я вам самим говорил...» [27]. Когда говорил? Очевидно, перед отъездом в январе 1711 г. в Москву состоялся у царя с Меншиковым предметный разговор, на котором рассматривались проекты Летнего дворца (окончательный вариант), новых хором и палат на Зимнем дворе. Меншиков уверял, что за один год к предполагаемому возвращению Петра успеет построить оба каменных дворца. Петр сомневался: Зимний дворец почти вдвое больше Летнего. Доказать свою правоту стало для Меншикова делом чести, и он справился. При этом никакого секрета Меншиков не делал, а регулярно извещал Петра о ходе строительства. Уже 30 июня 1711 г., вскоре после закладки дворца, уведомил Петра: «На Зимнем дворе дом ваш, чаю, к осени будет готов» [28].

Если Т. А. Гатова приписала авторство Меншиковских дворцов какому-то западноевропейскому архитектору, то Г. В. Михайлов называет его имя — Д. Трезини. Однако давно замечено, что по тому же плану возведены не только палаты Меншикова на Васильевском острове и в Ораниенбауме, но и Кикины палаты (почти точная копия Зимнего дворца), и Петергофский Большой дворец. К этому списку однотипных как в плане, так и в объемно-художественном решении зданий исследователи добавляют еще ряд других: палаты Гагарина на Петровской набережной Невы, К. Нарышкина и Ф. Лопухина на Стрелке Васильевского острова, М. М. Голицына на Английской набережной Невы и др. [29]

Илл. 10. Ф. Фонтана. Здания, построенные по проектам 1710-1712 гг.

Илл. 11. Ф. Фонтана. Здания, построенные по проектам 1710-1712 гг. Планы.

Приписать еще и эти постройки Трезини никто не решился. Архитектор Городовой канцелярии был слишком занят на важнейших государственных объектах (Кроншлот, Кронштадт, Петропавловская крепость, Шлиссельбург), чтобы принимать еще и частные заказы. Очень может быть, что ему это было прямо запрещено. Меншиков не нуждался в услугах Трезини: у него на службе состоял давно известный ему архитектор Фонтана [30]. Мы попытались доказать, что именно этому талантливому архитектору принадлежит авторство всех построенных по одному и тому же плану вышеупомянутых зданий [31].

Церковь Рождества Богородицы (Казанская) на Невском проспекте

По иронии судьбы, исследователи, приписав Трезини проекты Летнего и Зимнего дворцов Петра I, упустили из виду подлинную работу зодчего — церковь Рождества Богородицы на Невском проспекте (Первый Казанский собор) [32]. Ее автором считается архитектор М. Г. Земцов, по проекту которого в 1728 г. была заложена церковь Симеона и Анны на Моховой. «Судя по гравюрным изображениям, — писал А. П. Аплаксин, — Рождество-Богородицкий храм имел большое сходство с Симеоновским, и, как видно из описания, храм отличался от него лишь высотой купола и колокольни» [33].

Илл. 12. Церковь Святых праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы.

К. В. Малиновский возразил: «В литературе бытует мнение, что церковь строилась по проекту М. Г. Земцова. Единственным аргументом является ее сходство с Симеоновской церковью… Однако в первой половине XVIII века постройки возводились, как правило, под руководством того архитектора, кто делал их проект» [34]. Так как есть сведения, что к строительству Рождественской церкви имел отношение «за архитектор» (помощник архитектора) К. И. Бланк, то, возможно, он и был автором проекта. При этом образцом как для Земцова, так и для Бланка, подчеркивает К. В. Малиновский, «был для них, безусловно, Петропавловский собор Д. Трезини» [35]. Иван Яковлевич Бланк родился в 1708 г., следовательно, в год закладки церкви ему было 25 лет. В тот год «архитектурный гезель» (помощник архитектора), за плечами которого 10 лет ученичества, получил звание «за архитектора», дающее право на самостоятельное творчество [36]. Трудно представить, чтобы взошедшая на престол в 1730 г. императрица Анна могла обратиться к услугам неведомого ей помощника, в данном случае, архитектора М. Г. Земцова. Спор о том, кто автор Рождественской церкви — Земцов или Бланк, сводится в сущности к оскорбительному для их памяти вопросу: кто из них, по мнению исследователей, был способен на явный плагиат по отношению к старому учителю! А почему бы Анне Иоанновне не заказать проект своей домовой церкви, главного на то время храма в городе, Трезини? Ведь именно ему, архитектору Канцелярии от строений, было поручено к возвращению двора в Петербург привести в порядок дворцы и храмы, поставить на Невском проспекте Триумфальные ворота. Задав вопрос ИИ, автор незамедлительно получил ответ: Трезини был слишком занят на строительстве здания Двенадцати коллегий.

Цель нашей статьи — доказать, что не было никакой надобности в сочинении нового проекта, так как существовал проект, утвержденный самим Петром I еще в 1725 г., и этот проект принадлежал Доменико Трезини.

Историю церкви Рождества Богородицы традиционно относят ко времени правления Анны Иоанновны. Действительно, она была заложена в 1733 г., освящена в 1737 г. Но ее подлинная история восходит к петровскому времени. М. Я. Корольков в статье, посвященной Андреевскому собору в Петербурге, писал: «1-го сентября 1723 г. Петр Великий на ассамблее в Летнем дворце лично приказал синодальному вице-президенту, преосвященному Феодосию архиепископу новгородскому, доставить в святейший синод и хранить там до указа деньги, собранныя на постройку на Васильевском острове каменной церкви во имя Рождества Пресвятой Богородицы, вместо пришедшей в ветхость такой же деревянной, находящейся на Петербургском острове, в Посадской слободе, построенной в 1711 году» [37]. По данным Н. В. Пивоваровой, «4 октября 1723 г. государь изустно повелел отвести под строительство храма место на 7 линии Васильевского острова» [38]. Священник старой Рождественской церкви на Петербургском острове Иоанн Стефанов 19 ноября 1723 г. доносил в Синод: «Велено нам нижаишим церковь строить во имя Рождества Пресвятыя Богородицы с пределом Василевском острову внов, каков будет показан рисунок архитектуром, а земли он архитектор под строение оноя церкви и с площадью показал шездесят сажен длинику, тож и поперечнику…» [39]. Итак, проект церкви принадлежал тому архитектору, кто размерил землю под ее строительство. Однако денег на каменный храм не хватило. «А покамест оная каменная церковь строитца будет, — продолжает священник, — повелено б было ныне поставить на тои же показанной церковной земле в особый месте неболшую деревянную церковь на время, понеже каменной церкви за недостатком денег в скором времени построить невозможно» [40].

Петр I скончался 28 января 1725 г. В том же году Екатерина Алексеевна повелела построить каменную церковь Рождества Богородицы «на седьмой линии посреди площади, а временную деревянную на той же площади по большим каналу» [41]. Поясним: во времена Петра 7-й линией считалась нынешняя 6-я. Нумерация велась от 1-й линии, получившей современное название Кадетская в 1730-х гг., после размещения в 1732 г. в бывшем дворце Меншикова Кадетского корпуса. Полицеймейстерская канцелярия по заключению своего архитектора Доменико Трезини дала разрешение на постройку деревянной церкви 10 июля 1726 г. [42]. Строительный сезон 1726 г. был упущен, скорее всего, из-за недостатка средств. Лишь 15 января 1727 г. появился именной указ Екатерины I отпустить из казенных сумм 1000 рублей и, кроме того, материалов на 2000 рублей [44]. Строительные материалы пошли на возведение временной деревянной церкви, но 1000 рублей не были потрачены, так как предназначались для строительства каменного храма. «7-го мая 1728 года, — пишет М. Я. Корольков, — известный архитектор того времени Джузеппе Трезини, более известный под именем Осипа Трезина, донес синодальной канцелярии, что разрешение на постройку на острову деревянной церкви имеется, и что место подя нее, заросшее лесом, расчищено, а также заготовлены все нужные материалы» [43]. Перепроверив эти сведения, Н. В. Пивоварова установила, что этим архитектором был не Джузеппе Трезини, а архитектор Полицмейстерской канцелярии Доменико Трезини [44]. Закладка церкви состоялась в 1729 г., в конце 1730 г. она была готова. Однако Синод отказал священнику старой Рождественской церкви Тимофею Семенову в просьбе освятить церковь «во имя образа Пресвятой Богородицы Казанския» и перенести в нее «чудотворный образ Казанской Божией Матери». В марте 1730 г., в преддверии коронации, Анна Иоанновна вызвала Трезини в Москву «со всеми чертежами сооруженных им зданий». Для «отвозу» чертежей и моделей понадобилось «подвод почтовых четыре» [45]. Возможно, был среди чертежей и утвержденный Петром многострадальный проект Рождественской церкви. Императрица знала о бедственном положении старой церкви Рождества Богородицы. В девичестве, живя с матерью царицей Прасковьей Федоровной на Петербургской стороне недалеко от церкви, они были ее прихожанками. Прасковья Федоровна, переехав из Москвы в Петербург, подарила в церковь высокочтимую икону Казанской Божией Матери.

В 1720-х гг. при Петре II раздача дворовых участков на Васильевском острове привела к тому, что отведенная под строительство храма площадь значительно сократилась (на 6-й линии появились дошедшие до наших дней палаты Троекурова). Встал вопрос: где же теперь строить церковь? 19 февраля 1733 г. «в зимнем своем доме» Анна Иоанновна указать соизволила: деревянную Рождественскую церковь «на Санкт Питербургском острову разобрать и построить новую в тое же имя на Першпективной дороге» [46]. Место выбрано не случайно. В предстоящей церемонии возвращения в Петербург императорского двора Невскому проспекту отводилась особая роль. Трезини было поручено поставить на пути шествия торжественной процессии Триумфальные арки: у Аничкова моста через Фонтанку и Зеленого моста через Мойку. Удалось выяснить, что участок под строительство храма был изъят у некоего Бориса Тырлова. Ему взамен пообещали другой участок, но он его так и не дождался до самой смерти Анны Иоанновны [47]. Указ императрицы Анны Иоанновны о возведении церкви на «Большой першпективной дороге» дан 22 августа 1733 года. Церемония закладки состоялась уже через несколько дней, 6 сентября, в присутствии всего духовенства.

Повторим: в 1730-х гг. не было нужды в сочинении нового проекта. Указ Петра никто не отменял, а императрица Анна провозгласила себя наследницей его славных дел. К тому же предназначенные деньги на постройку храма были все целы; императрица добавила недостающую сумму. Однако, чтобы доказать, что на Невском проспекте возвели именно тот храм, что был задуман на Васильевском острове, нужны веские аргументы.

В известной коллекции чертежей Ф. В. Берхгольца 1740-х гг. есть чертеж церкви Рождества Богородицы [48].

Илл. 13. Д. Трезини (?) Церковь Рождества Богородицы. 1723 г.

К. В. Малиновский ошибочно считал его фиксационным [49]. Обратим внимание: алтарная апсида находится справа, а колокольня — слева. Так стоять на Невском церковь не могла: по традиции алтарь должен быть обращен на восток.

Илл. 14. М. Махаев. Гравюра «Невский проспект». Фрагмент. 1750-е гг.

Но именно так церковь должна была стоять на отведенном ей в 1723 г. участке на Большом проспекте Васильевского острова. «На главном карнизе, — писал о Рождественской церкви Яков Штелин, — поставлены апостолы и другие святые в натуральную величину» [50]. Несмотря на мелкий масштаб, скульптуру можно различить в аксонометрическом изображении церкви на плане Санкт-Петербурга 1753 г.

Илл. 15. М. Махаев. План Санкт-Петербурга 1753 г. Фрагмент.

Декоративные фигуры видны также на гравюре М. И. Махаева «Летний дворец Елизаветы Петровны», где церковь показана на заднем плане.

Илл. 16. М. Махаев. Летний дворец Елизаветы Петровны. 1756 г.

На чертеже из коллекции Берхгольца можно определить, что центральная фигура с высоким крестом, вероятно, — Иоанн Креститель; с мечом — апостол Петр, а рядом должны быть апостолы и евангелисты. Так как в церкви были приделы Преподобных отцов Антония и Феодосия Печерских, возможно, и их фигуры стояли «на главном карнизе». Очевидно, что главным являлся северный, обращенный на Невский фасад; на заднем фасаде скульптуры не было [51]. Пришедшая в ветхость деревянная скульптура, скорее всего, была убрана в 1764 г. во время капитального ремонта храма архитектором С. Я. Волковым [52].

Илл. 17. Церковь Рождества Богородицы. 1764 г.

Итак, доказано, что на Невском проспекте была построена та самая церковь, что по замыслу Петра должна была украшать Большой проспект Васильевского острова. Чертеж из коллекции Берхгольца является копией с проекта Д. Трезини 1723 г. [53]

Прошло ровно 10 лет с указа Петра о постройке Рождественской церкви. Все эти годы Трезини добивался воплощения своего проекта и наконец дождался. Он счастлив — лучшего места, чем на Невском проспекте, нельзя и придумать. Судьба подарила ему в последний год жизни два радостных события: освящение Петропавловского собора 19 июня (10 июля) 1733 г. и 6 (17) сентября того же года — закладку Рождественской церкви. Участвовал ли Трезини в торжественных церемониях? Зодчий умер 19 февраля (2 марта) 1734 г.

Примечания

1. Лисаевич И. И. Доменико Трезини. Л.: Лениздат, 1986. 224 с.; Овсянников Ю. Доминико Трезини. М.: Искусство, 1987. — 223 с.; Малиновский К. В. Доменико Трезини. СПб.: Крига, 2007. — 231 с.

2. Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразителя России. 2-е изд. М.: Типография Николая Степанова, 1838. Т. 6. С. 508.

3. Гатова Т. А. Джованни Марио Фонтана // Зодчие Москвы ХV–ХІХ вв. М., 1981.

4. Памятники архитектуры Ленинграда. Л., 1976. С. 116.

5. Петр І (?). Первый проект Летнего дворца. 1710 г. МАХ. Ед. хр. № А-20527.

6. Коренцвит В. А. Кто автор Летнего дворца и Летнего сада? // ТГЭ. Т. 47. Петровское время в лицах. Материалы научной конференции. СПб., 2009. С. 186–199; Ухналев А. Е. Летний дворец и Летний сад в царствование Петра I. СПб., 2015.

7. Базарова Т. А. Планы Петровского Петербурга. СПб., 2003. С. 60. Рис. 9; С. 66. Рис. 11.

8. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 4. Вып. 1. СПб., 1900. С. 263, № 1239.

9. ПБПВ. Т. 6. СПб., 1912. С. 244.

10. ПБПВ. Т. 5. СПб., 1900. С. 148.

11. ПБПВ. Т. 6. СПб., 1912. С. 35.

12. Сборник Императорского Русского Исторического Общества. Т. 11, 1707, 3 августа.

13. Коренцвит В. А. Хоромы Петра в Летнем саду // История Петербурга. СПб., 2009. № 4 (50). С. 3–6.

14. ПБПВ. Т. 11. Вып. 1. М., 1962. С. 34.

15. Ухналев А. Е. Летний дворец и Летний сад в царствование Петра І. СПб., 2015. С. 90.

16. Петр I. План Новых палат в Летнем саду. ГЭ. Инв. № 8438.

17. Яковлев Ф. Фиксационные планы первого и второго этажей Новых палат в Летнем саду. РГИА. Ф. 485. Оп. 2. Ед. хр. 41. Л. 1, 2.

18. Гессен А. Э. Из опыта реставрации памятников петровской архитектуры в Ленинграде. Летний дворец Петра І // Восстановление памятников культуры (Проблемы реставрации) / Под ред. Д. С. Лихачева. М., 1981. C. 83–84; Сорокин П. Е., Новоселов Н. В. Археологическое изучение дворца Петра І в Летнем саду // Дворцы Романовых как памятники истории и культуры: Материалы международной конференции. СПб., 2015. С. 148–161; Коренцвит В. А. К истории постройки Летнего дворца Петра (по материалам археологического надзора за земляными работами у стен дворца) // История Петербурга. 2004. № 5 (21). С. 66–72.

19. Коренцвит В. А. На какой период реставрируют фасады Летнего дворца Петра І // Петровское время в лицах. Труды Государственного Эрмитажа. XCVII. СПб., 2018. С. 228–236; Коренцвит В. А. Загадки петровского гаванца // Петровское время в лицах. Труды Государственного Эрмитажа. СХІV. СПб., 2022.

20. РГИА. Ф. 467. Оп. 1 (73/187). Кн. 7. Д. 222. Л. 28.

21. Михайлов Г. В. Зимние дворцы Петра І... С. 28.

22. Михайлов Г. В. Зимние дворцы Петра І... C. 63.

23. Брук Дэниэл. История городов будущего. М.: Strelka Press, 2016. С. 40–41.

24. Овсянников Ю. Доминико Трезини... С. 145.

25. Овсянников Ю. Доминико Трезини... С. 74.

26. ПБПВ. Т. 11. Вып. 1. М., 1962. С. 34.

27. ПБПВ. Т. 11. Вып. 2. М., 1964. С. 153.

28. Малиновский К. В. Доменико Трезини. СПб., 2009. С. 38. [ПБПВ. М., 1962. Т. 11. Вып. 1. С. 561].

29. Петров А. Н. Палаты Кикина (неисследованное здание начала XVIII в.) // Архитектурное наследство. Л.; М., 1953. Вып. 3/4. С. 141–147; Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века. СПб.: Крига, 2008. С. 66.

30. В 1706 г. Меншиков получил от Петра после смерти Лефорта его палаты в Москве. В 1707–1708 гг. Фонтана частично перестроил бывший Лефортовский дворец. Здание сохранилось.

31. Коренцвит В. А. Неизвестный архитектор раннего Петербурга Франческо Фонтана // Анциферовские чтения. 2026. В печати.

32. Коренцвит В. А. Церковь Рождества Пресвятой Богородицы (Казанская) на Невском проспекте. Кто автор проекта? // История Петербурга. № 2 (86). СПб., 2022. С. 101–109; Коренцвит В. А. Рождественская церковь на Першпективной дороге // Санкт-Петербургские ведомости. 03.03.2023.

33. Аплаксин А. Казанский собор. 1811–1911. Историческое исследование о соборе и его описание. СПб., 1911. Ч. 1. С. 5–7. (Очевидно, А. П. Аплаксин имел в виду известные гравюры М. И. Махаева с видом Невского проспекта, на которых церковь, показанная вдалеке и в сильном ракурсе, трудно различима: Махаев М. И., Качалов Г. А. «Проспект Невской перспективной дороги от Адмиралтейских триумфальных ворот к востоку»; «Новый дворец со стороны Аничкова моста», 1750-е гг.).

34. Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века. СПб.: Крига, 2008. С. 266.

35. Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века... С. 266.

36. В 1738 г. И. Я. Бланк получил звание архитектора.

37. Корольков М. Я. Андреевский собор в Санкт-Петербурге. СПб.: Тип. А. С. Суворина, 1905.

38. Пивоварова Н. В. Перипетии церковной жизни Санкт-Петербурга времени Анны Иоанновны. К истории строительства церкви Рождества Пресвятой Богородицы // Вестник СПбГУ. Серия 15. Вып. 2. СПб., 2016. С. 76–87. (Выписки из архивных дел [РГИА. Ф. 796] приводятся нами из вышеупомянутой статьи Н. В. Пивоваровой).

39. Пивоварова Н. В. Перипетии церковной жизни Санкт-Петербурга времени Анны Иоанновны. К истории строительства церкви Рождества Пресвятой Богородицы // Вестник СПбГУ. Серия 15. Вып. 2. СПб., 2016. С. 76–87. (Выписки из архивных дел [РГИА. Ф. 796] приводятся нами из вышеупомянутой статьи Н. В. Пивоваровой).

40. РГИА. Ф. 796. Оп. 4. Д. 457. Л. 7.

41. РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 557. Л. 1 об., 2.

42. РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 557. Л. 1 об., 2.

43. Корольков М. Я. Андреевский собор в Санкт-Петербурге... С. 3.

44. Пивоварова Н. В. Перипетии церковной жизни Санкт-Петербурга... С. 78. Сн.: «См. содержание определения Синода от 7 июня 1728 г. [РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 557. Л. 1, 2 об.]».

45. Овсянников Ю. Доминико Трезини... С. 165.

46. РГИА. Ф. 796. Оп. 12. Д. 26. Л. 12.

47. В 1741 году Б. Тырлов обратился «в Комиссию о Санкт-Петербургском строении об отводе ему другого участка под постройку двора вместо взятого у него под постройку Церкви Рождества Пресвятой Богородицы на Адмиралтейской стороне». РГИА. Ф. 1601. Оп. 1. Ед. хр. 155. Л. 22.

48. Краснолуцкий А. Ю. Комментарии. Архитектурные чертежи и планы Санкт-Петербурга (1730-е–1740-е гг.) из коллекции Фридриха Вильгельма Берхгольца. Шведский национальный музей изобразительного искусства. СПб., 2017. С. 460. Планшет № 229. ТНС-99. На чертеже надпись на немецком языке: «Казанская церковь, иначе называемая церковью Божией Матери».

49. Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века... С. 265.

50. Штелин Я. Я. Записки об изящных искусствах в России. Т. 1. М., 1990. С. 161.

51. На страницах интернета высказывалось предположение, что якобы на чертеже из коллекции Берхгольца показан южный фасад, и тогда понятно, почему колокольня находится слева.

52. И. Э. Грабарь опубликовал чертеж Рождественской церкви, на фасаде которой уже нет скульптуры. На чертеже надпись: «Копиевал архитектури ученик Алексей Гусев февраля дня 1764 году». Грабарь И. История русского искусства. Архитектура. Т. III. Петербургская архитектура XVIII–XIX вв. 1910. С. 159. И.Э. Грабарь, ссылаясь на мнение П. Н. Петрова, также считал, что автор проекта Рождественской церкви был М. Г. Земцов.

53. В коллекции чертежей Берхгольца, обстоятельства приобретения которой до сих пор не ясны, имелись копии чертежей петровского времени, например, копия утраченного проекта Н. Микетти 1721 г. Петергофа. Коренцвит В. А. Ранний план Петергофа из Стокгольмского Национального музея как исторический источник // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1984. Л., 1986. С. 497–507.

На фото: раскопки в Казанском сквере, проведенные В. А. Коренцвитом в 2000 г.